Архив

Posts Tagged ‘my generation’

молодые львы

       

Осторожными касаниями, вдоль по гладкой коже, сочной, крепкой, как вкусно пахнет она ароматами юности, перемешана со страстью, не оторваться, не остановиться. Тягуче перельётся, гибкий как кошка, пригвоздит, обездвижит, сильное молодое тело, голова идёт кругом от первозданной мощи, силы, что не подгнила ещё, не попортилась. Время, когда всё ещё впереди, все пути приветливы, в предвкушении свершений и побед. Бравада за смелость, азарт за мудрость, им по двадцать с небольшим, молодые львы.

Напитаются безразличием и усталостью, остынут жаром, осядут пеплом, будут осторожны и предсказуемы, но пока они в прыжке, хвостами-кисточками молотят по бокам, вспыльчивы, яростны, неугомонны, притягательны, жалят бушующей своей энергией, возвращают давно утерянное, застоявшуюся кровь разгоняют, теребят, не дают уснуть, дарят, дарят жизнь, щедро плещут в стоячее озеро души, и снова, как раньше, смотреть начинаешь не вниз, а вверх. Равнодушие и усталость ещё не дали в них всходы, им всё внове, они распахнуты, восприимчивы и благодарны. Они не пытаются ничего менять, принимая такой, какая есть, и такой восхищаясь, идут со своими с заботами и думами, забывая всё от первого прикосновения, горячие, упругие, сладкие на вкус, приятные в прикосновении, нависают ли крышей мира, стелются ли долгими дорогами, не уставая, всё им мало, подавай больше.

И легко с ними, и тяжело. Они только проходят, что уже и позабыла, повторяют старые ошибки, чисты, как снег, не понимают, как можно жить вполсилы, как вполсилы любить и ненавидеть, требуют всю до дна, если обижен — то на век, если влюблён, то не укрыться, и всё так красиво, так сочно и ярко, неужели и у меня тоже так было? Счётчик лет крутится в бешеном темпе назад, вот и мне уже снова двадцать, и снова дурю, ничего не боюсь, верю, что всё по силам, все моря вброд, что и летать можно, когда захочется. Неутомимые, страстные, ночь им не срок, требуют, требуют, плетут мною узоры, преклоняются, обожают, клятвы дают, понарошные, но всерьёз. На излёте ночи проливаются признаниями, говорят и так известное, такая нежность переполняет, слёзы сами текут.

Не понимают, думают, издеваюсь. Молодые львы, мощные, верные, вулканами извергаются, водопадами грохочут, такие открытые, такие ранимые, как сказать им, как объяснить, что между нами пропасть, не перейти, не перепрыгнуть. И малодушно уползаю где мне место, в свой пропитанный сарказмом, израненный потерями прайд, где не говорят, что думают, и не тратят себя на эмоции, где всё практично и рационально, где смертельно скучно, но безопасно. Матёрые, те смотрят на меня снисходительно, что, свежатинки захотелось, они понимают, они сами такие. Там, внизу, резвится молодняк, мы лишь улыбаемся, пускай их играются, осаживать не будем. И кажется, улеглись и чувства и мысли, и всё понятно и стабильно, переживания по капле, по ложечке, растянуть, чтоб хватило. И сама верю, что блажь была да прошла, и больше не повторится.

Но лишь заслышу рык звонкий, мощный — и снова забуду всё, что думала. Живая неукротимая сила, она притягивает, манит, не устоять.

мои родители

       
начало здесь и здесь

Лет десять назад мои родители не разбирались в автомобилях. Иномарки для них были красненькими, синенькими и беленькими. Сейчас они звонят мне, чтобы освистать новый 207ой спорт. Да ты что, это же отстой, — так они выражают свое категорическое несогласие. Они учат меня пользоваться скайпом и помогают выбирать варочные панели. В споре с подругой мама сказала про мою стрижку «готичненько». Они посвящают меня в тенденции моды, рассказывают о престижных курортах и присматривают себе яхту. «Ну так, чисто порыбачить». Когда я знакомлю их с новым мужчиной, они находят миллион тем для разговора — от колебаний доу-джонса до релиза Висты.

Мои родители из забытой богом глуши прорывались в столицы, поступали в престижные университеты и получали востребованные профессии. Они бухали по-черному в общежитиях, влюблялись, женились и до утра спорили о Сартре и иудаизме. Они рожали нас, мотались по стране, хранили верность идеалам и своим любимым. Они поглощали, пожирали, впитывали этот мир, как губки. Они были уверены, что всемирное благоденствие не за горами.

Мои родители исколесили всю Европу на своих раздолбанных жигулях, они с блеском выходили из самых тупиковых ситуаций и слагали об этом анекдоты, над которыми мы смеемся и сейчас. У них никогда не было денег, они шли в загс спустя неделю после знакомства и жили счастливо по тридцать лет. Они поддерживают друг друга, они слились, переплелись и растворились друг в друге.

И больше, может быть, мне не о чем молить

мои мальчики

       
начало здесь

Мои мальчики хорошо устроены в жизни. Они менеджеры транснациональных корпораций, владельцы успешных компаний или востребованные фрилансеры. Они знают несколько языков, едят на хороших машинах, покупают квартиры с видом на залив и отдыхают четыре раза в год. Мои мальчики прекрасно разбираются в политике, сплетнях, моде и кулинарии. Вместо водки они пьют виски, вместо сока — зеленый чай. Они сходят с ума по футболу и гоночным автомобилям. Они готовы опоздать на самолет, чтобы посмотреть, как итальяхи становятся чемпионами мира, они устраивают день траура, провожая Мишу на пенсию, они знают, как зовут собачку Пэрис, и почему захватывают заложников в Нигерии. Мои мальчики расскажут вам все о финансах, телефонах Vertu и книжных новинках. Мои мальчики знают, какие туфли сочетаются с новой юбкой, какие цвета популярны в этом сезоне и чем страшен пмс.

Мои мальчики почти поголовно закосили от армии, отрастили себе животики, пооблысели и обзавелись семьями. Мои мальчики не ходят налево, мои мальчики не умеют ухаживать, Мои мальчики не ревнуют, мои мальчики не бог знает какие любовники. Мои мальчики оценивают девушек не по длине ног, а по умению держать беседу. Мои мальчики ленивы, добродушны и эгоистичны. Мои мальчики любят жизнь, и жизнь отвечает им взаимностью. Мои мальчики сбиваются в стайки по интересам, по социальному уровню, по любви к пиву. Мои мальчики не умеют драться, у моих мальчиков по пять кредитных карт и по тридцать — дисконтных. У моих мальчиков чистая обувь, дизайнерские галстуки и дорогое белье. Мои мальчики давно не разводят мосты, не дарят плюшевых зайцев, не пишут любовных писем.

Мне легко с тобой, а ты гордишься мной

мои девочки

       

На вопрос «Как твой мужчина?» они отвечают «Который из?». Они успешны в карьере, хороши собой, умеют веселиться, закатывают самые красивые в мире истерики и сводят полмира своими ножками с ума. Их детки смышленее прочих, мужья на зависть, любовники неотразимы, дома как на картинке.

Мои девочки. Мои ровесницы. Мои стервочки, язвочки, искусительницы, неотразимые красавицы, холодные как снег принцессы, горячие как огонь богини. Они сбрасывают мужчин с плеч, как манто, легким движением плеча, ругаются матом, как сапожники, пьют, как кочегары, за острым словцом не лезут в карман, они любого сразят наповал — словом, телом, взмахом длинных ресниц. Они манят пальчиком — и к ним приходят толпами.

А мы живем, и нам с тобою повезло назло